мобильная версия

Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям

127994, г. Москва,
Страстной бульвар, д. 5

Образовано 9 марта 2004 года
Указом Президента Российской Федерации № 314

7 июня в Зимнем саду гостиницы «Астория» пройдет финал литературной премии «Национальный бестселлер»

Версия для печати
05 июня 2009 21:00

Источник: Газета «Санкт-петербургские ведомости» № 099 от 3 июня 2009 года

Члены жюри, среди которых кинорежиссер Михаил Калатозишвили, телеведущая Ольга Шелест и журналист Андрей Колесников, открытым голосованием выберут из шести книг короткого списка одну, которая и станет лауреатом девятого Нацбеста.

Говорят, есть литераторы, у которых заготовлены некрологи на всех знакомых: умер человек, а ты уж тут как тут, впереди планеты всей. Мы же, напротив, предвкушая событие радостное – финал премии «Национальный бестселлер», единственной литературной премии общенационального масштаба, которая вручается в Петербурге, – подготовили шесть хвалебных текстов, по одному на каждую книгу короткого списка.

Эти книги были отобраны жюри из более чем шести десятков позиций длинного списка, то есть за каждую из них проголосовали несколько умных и образованных людей, так что, как говорят англичане, it can not be all bad, у каждой должны быть несомненные достоинства. И, поскольку рецензии подготовлены так, будто каждая книга уже стала победителем, а портить людям праздник не в нашем характере, о недостатках каждой из них мы просто промолчим. Итак, по алфавиту.

Илья Бояшов, «Танкист, или «Белый тигр». Главным аргументом противников включения «Танкиста» в короткий список было то, что Илья Бояшов уже выиграл Нацбест в позапрошлом году. Именно благодаря этому событию Бояшов из малоизвестного питерского писателя стал одним из главных современных прозаиков России, и второй Нацбест ничего не прибавил бы к его славе. В регламенте премии, однако, ничего не сказано о том, кому сколько раз можно ее выигрывать. «Танкист» на самом деле даже еще больше достоин лавров, чем победивший два года назад «Путь Мури».

«Путь Мури» был трогательной историей о путешествующем по Европе боснийском коте, разбавленной философскими отступлениями о средневековых схоластиках и древнекитайских даосах. «Танкист» значительно больше похож на книгу, которой может всерьез зачитываться страна: упругий язык, в котором не провисает ни одна фраза, мощный, не отпускающий внимания сюжет, простая, но очень внятная мысль, – если бы вкусы читающей публики не были расслаблены детективными поделками, многие в метро держали бы раскрытой эту небольшую книгу.

Роман об Отечественной войне – а это та страница истории, к которой, слава богу, у нас пока не равнодушны, – написанный не просто великолепным писателем, но и компетентным историком, по логике вещей, должен потеснить в списке бестселлеров истории про голливудских вампиров. Тем более что Бояшов, как и полагается хорошему реалисту, совсем не чужд мистики. Дотошность в реалистических деталях /передвижения войск, устройство танка, солдатская кухня – тысячи деталей, ни одна из них не выдумана/ Бояшов соединяет с рассказом о мистической стороне войны. Погоня за «Белым тигром», призрачным немецким танком, вторгающимся на русскую землю прямиком из ада, раскрывает еще одну помимо традиционно-толстовской сторону войны, войны как движения народов. Война, по Бояшову, это еще и извечная борьба добра со злом, и передвижению танков по земле соответствуют маневры полков небесных «тридцатьчетверок».

Андрей Геласимов, «Степные боги». В книге, над обложкой которой в голос смеялись критики, нет ни «глубины Толстого», ни «психологизма Достоевского», ни «патриотизма Шолохова», зато есть талант Геласимова.

«Степные боги» – это в высшей степени кинематографическая история о жизни забайкальской деревушки в 1945 году. На носу конец войны, в лагере для военнопленных томятся потомки самураев, эшелоны один за другим перебрасывают на восток войска, а в полупустой деревне живут своей детской жизнью пацаны – дерутся, ищут по оврагам Гитлера и мечтают стать офицерами. Крепкий сюжет, прозрачный язык – у этой книги много достоинств, но вот главная «фишка»: все, что происходит, мы видим глазами маленького мальчика. Это плюс редкое жизнелюбие автора – эффект получается необыкновенный. Притом что действительность, о которой идет речь, сурова и часто жестока – мать главного героя едва успевают вытащить из петли, его лучший друг умирает, дети старика-японца, для которых он пишет историю своего рода, погибнут в Нагасаки, – Геласимову удалось написать историю с очистительным смыслом.

Жизнь, да, это трагедия, но Геласимов, как будто не в двадцатом веке родился, верит в то, что у трагедии этой есть смысл, что она, как бы там ни было, прекрасна и стоит того, чтобы восхищаться ею. Более того, Геласимову удалось написать такой текст, который сам становится свидетельством присутствия Прекрасного в хаосе действительности. «Степные боги» – хорошее противоядие от бессмысленной жестокости и потоков крови, составляющих нынешний масскульт.

Сергей Носов, «Тайная жизнь петербургских памятников». В этой книге краеведческих эссе Сергей Носов со скрупулезностью ответственного исследователя рассказывает о незаметных и по большей части вовсе недоступных петербургских памятниках, о существовании которых даже коренные петербуржцы чаще всего ничего не знают. Изучив источники, Носов вытаскивает на свет божий такие факты и такие детали, в которые и поверить-то затруднительно, если бы не впечатляющая библиография. Именно так, мне кажется, и должна выглядеть веселая наука краеведение в двадцать первом веке.

Носов не просто сообщает читателю местоположение памятника, фамилию скульптора и дату установки. Его материал не факты сами по себе, а судьба памятника, смысл этой судьбы. Памятники в этой книге трогательные и беззащитные существа, каждый со своей жизнью.

То, что книга эта написана блистательно и остроумно, стоило бы отдельного разговора, если бы автором ее был кто другой, а не Сергей Носов – один из ярких русских прозаиков. Его «Голодное время» – роман, вышедший почти десять лет назад и с каждым годом все увеличивающий круг поклонников, – есть, пожалуй, лучший памятник девяностым годам в России. Книга о памятниках – тоже, такая вот тавтология, памятник. Памятник Петербургу. Только его невозможно снести, на месте его не построишь торговый центр. Он будет существовать в голове каждого, кто прочитает эту книгу.

Герман Садулаев, «Таблетка». Самая актуальная книга короткого списка, злободневная социальная сатира от петербуржца Германа Садулаева. То, что теперь открывают, как Америку, – что зарплата не главное в жизни и что кредитную историю не возьмешь с собой в вечность, – Садулаев страстно доказывает в «Таблетке», которая, к слову, вышла за полгода до начала экономического кризиса. Да, настоящий писатель всегда глядит дальше, чем его современник-обыватель.

И как раз знаменательно, что с наступлением кризиса «Таблетка» не потеряла актуальности. «Белые воротнички», вопреки опасениям, не исчезли – они все так же заказывают суши в баре напротив, все так же выплачивают кредит за своего «японца» и все так же мечтают бросить работу. А те, кого в офис не взяли, смотрят на них и облизываются. По последним опросам, больше четверти молодого населения России мечтают работать в «Газпроме» – примерно так же, как когда-то мечтали стать космонавтами.

Между тем страна, в которой мальчишки перестали мечтать, – страна без будущего, это ясно как светлый день. И люди, которые в трезвом уме меняют свою Богом данную свободу на двадцатилетнюю ипотеку и душный офис пять дней в неделю, – это те самые люди, о которых в Откровении сказано, что никому, кроме них, «нельзя будет ни покупать, ни продавать». Да-да, у нас ведь теперь продавцов даже не осталось – все как один менеджеры.

Вот об этом «Таблетка» – роман-крик, роман-колонка, написанный, если угодно, «шершавым языком плаката» – а как еще прикажете писать человеку, который пишет не «из головы», а из сердца – сердца, которое у него болит и обливается кровью, когда он смотрит вокруг себя? Писатель ведь и нужен обществу для того, чтобы, когда общество вопреки предупреждающим табличкам с черепом и костями заходит туда, откуда выход только в бесславное небытие, дернуть рубильник и добиться, чтобы сирена завыла. И если книга, подобная «Таблетке», может стать национальным бестселлером, значит, некоторая надежда у нас все-таки еще есть.

Сергей Самсонов, «Аномалия Камлаева». Это интеллектуальный роман. «Аномалия Камлаева» написана без оглядки на конъюнктуру, на публику, требующую от писателя, чтобы он ее наподобие циркового дурака развлекал. Молодой москвич Сергей Самсонов написал роман о поиске истины, о смысле искусства, о том, что человеку, чтобы быть человеком, нужно попытаться встать выше самого себя, о том, что слова «мораль» и «нравственность» совсем не так смешны, как нам пытался это доказать конец двадцатого века.

История всемирно известного композитора, который на пятистах страницах проходит сложный путь от разочарования в постмодернизме до интереса к христианству, переложенная многостраничными размышлениями – философскими, историческими, культурологическими, искусствоведческими, – не самое легкое чтение, но кто сказал, что чтение должно быть легким? Тем более что все-таки Самсонов писатель, а не профессиональный философ, и свою беспокойную мысль он развивает, не прибегая к птичьему языку фанатов Дерриды. «Аномалию Камлаева» вполне можно читать без словаря, и, если дать себе труд немного задуматься над текстом, скоро обнаружишь себя не то спорящим, не то соглашающимся – но во всяком случае размышляющим вместе с автором.

Самсонов сыграл ва-банк: он попробовал не просто чуть повернуть, а развернуть на все сто восемьдесят тенденцию, которая последние два десятилетия рулит русской беллетристикой. Нам слишком долго казалось, что нашей литературе не хватает развлекательности. Казалось, что писатели не достаточно высоко прыгают и не достаточно смешные корчат рожи – и что потому-то и убегают читатели в кинотеатры. А оказывается, литература лучше умеет будоражить сознание. А раз умеет, то и должна. И если от долга не откажется, то читатель придет. И тогда «Аномалия Камлаева» станет бестселлером.

Александр Снегирев, «Нефтяная Венера». Прекрасный озорной роман, написанный до того лихо, что кажется удивительным, что его автор – молодой парень, начинающий, по сути, писатель, не учившийся ремеслу в литературном или окололитературном институте. К этой его «сделанности» и были претензии у многих. Невероятно, мол, чтобы пятнадцатилетний даун нашел в разбившейся машине картину известного художника, притащил ее своему отцу, модному архитектору, а потом, когда они вдвоем пошли на могилу своего дедушки-папы /который и умер еще «удачно», за пару дней до автокатастрофы и, соответственно, находки/, они познакомились там совершенно случайно с дочерью того самого художника, а потом еще оказалось, что на картине изображена не кто иная, как мать пятнадцатилетнего дауна, отказавшаяся от него еще в роддоме. И так далее и тому подобное.

Ну да, невероятно. Так у Снегирева и нет претензии быть Тургеневым или Гончаровым. «Нефтяная Венера» – это, если позволена будет такая параллель, мюзикл. Здесь все так, как не бывает в жизни. И трагический сюжет о смерти симпатичного «инопланетянина» /как называет своего больного сына главный герой/ здесь основа для задорного романа, в котором нет ничего собственно смешного, но зато страница за страницей с лица читателя не сходит добрая улыбка. И мысль, в которой убеждает нас автор, – что заботиться о больном ребенке не значит отказаться от собственной судьбы, – эту мысль только бессердечный человек назовет банальной.

Никто не знает, какая именно книга станет лауреатом, даже сами члены жюри, все станет известно только 7 июня в «Астории». Но удачи нужно пожелать всем шести книгам – настолько разным, что едва ли найдется человек, которому бы понравились сразу все, и схожим только в одном: у каждой есть целый полк горячих и искренних поклонников. Которых, хочется надеяться, благодаря премии станет еще больше.

Вадим Левенталь